Умер Вагрич Бахчанян.

В. Орлов «Камергерский переулок»

Новую книгу Владимира Орлова я купил почти сразу после выхода, но начать читать — побоялся. И другие книги, светские досужие и учебно-обязательные были запланированы. Но, что важнее, боялся разочароваться. «Альтист Данилов» прочно стоит на полке с книжками близкими, обязательными к перечитыванию, особенно во время вакаций и прочего жизненного затишья. Шеврикуки и работники фармацевтической промышленности, однако, к душе не прикипели и прочтены были не без скульной ломоты, с итоговым разочарованием. Однако, набравшись читательской храбрости, я достал наконец с полки том и смело уселся в кресло.

«Камергерский переулок» — вершина эволюции орловского стиля. Местами делается несколько душно пробираться сквозь тщательно подогнанные, неторопливые, с непривычным порядком слов, фразы. Однако, в основном, язык радует и развлекает, пока автор неторопливо разматывает Нить Повествования. Декорации выбраны модные, с полусветами и подвалами, загородными поместьями и садоводческими дачами (кстати, по-моему, небольшие приусадебные хозяйства уверенной поступью вступают на страницы большой литературы, став общедоступным культурным феноменом последних лет 50, в отличие от узкоклассовых дворянских дач проф. Серебрякова или возникших через пару десятилетий сцен для дворцовых интриг, вроде Переделкино). В героях встречаются всемогущие богатеи, эпизодические звезды телевизионной отрасли, но в главных ходят персонажи попроще, с долей маргинальности. Без чародейства, естественно, книга произойти не может.

Роман неторопливо струиться судьбами нескольких центральных персонажей.  И московские улицы и переулки являются одним из главных, как и всегда у Орлова. Не мне, иногороднему, судить, но топография в романе — рельефная, живая, почище гугль-схемы. Коренной, непонаеховший москвич будет рад описаниям не меньше, чем персонаж Феликс — клубничному конфитюру. Все же окрестности и знаки времени, не спрятанные, а даже нарочито подчеркнутые — фон для размышлений (у Орлова герои мыслят и рассуждают значительно больше, чем делают. Как и должно быть в идеале и в русской литературе.).

Книга неожиданно напомнила неустаревающие романы Диккенса. Разночинные происхождения, материальные трудности, коварства недругов, комические эпизоды и запоминающиеся второстепенные герои (вроде пиквикского жирного парня). Подробности быта не как способ показать эпоху, но как способ сконцентрировать внимание на происходящем; так неприглядный фон выгодно оттеняет ключевую сцену в спектакле. Роман извилист, как старые улицы, по которым прогуливается автор, приглядываясь к своим героям, иногда издалека, иногда из-за соседнего столика немаловажной для действия забегаловки. Местами хочется свернуть на проспект и дойти уже, наконец, до финала, как до метро — напрямик. Но подавим в себе торопливые желания, продолжим путешествие и недрогнувшей рукой перевернем все пятьсот с лишним страниц романа.

Из классики

Николай Олейников

Жук-антисемит

В лесу не стало мочи,
Не стало нам житья:
Абрам под каждой кочкой!

— Да-с… Множество жидья!

И солнышко не греет,
И птички не свистят,
Одни только евреи
На веточках сидят.

Воробей — еврей.
Канарейка — еврейка,
Божья коровка — жидовка,
Термит — семит,
Грач — пархач!

Текст настолько нехарактерный для NYT, что не удержался и перевел. Правда, опубликован в разделе частных мнений и писем в редакцию.

РОБЕРТ Л. БЕРНШТЕЙН
ПРАВОЗАЩИТНИКИ ЗАПУТАЛИСЬ В БЛИЖНЕВОСТОЧНОМ КОНФЛИКТЕ

Будучи основателем и, на протяжениi двадцати лет, главой организации по наблюдению за правами человека (Human Rights Watch, HRW), я вынужден сделать то, о чем никогда бы не мог раньше подумать, а именно - поддержать критиков HRW. Изначально миссией HRW было проникновение в закрытые общества, защита основных свобод и поддержка диссидентов. Последние доклады HRW на тему Арабо-Израильского конфликта льют воду на мельницу тех, кто хочет превращения Израиля в государство-изгоя.

HRW всегда признавала, что даже в открытом обществе возможны нарушения и злоупотребления. При этом открытое общество обладает институтами, позволяющими исправить подобные ошибки: общественные дебаты, свободная пресса и другие механизмы.  Именно поэтому, чтобы прояснить ситуацию с правами человека, необходимо четко разграничить демократические и недемократические общества. Когда возникла наша организация, основной целью было предотвращение попыток Советского Союза и его сторонников оценивать действия советского блока и Запада по одной нравственной шкале. Мы старались привлечь внимание мировой общественности к судьбе Андрея Сахарова, Натана Щаранского, политических узников советских и китайских лагерей.

В 1998 году, когда я оставил свой пост, HRW действовала в 70 странах, в большинстве своем это были закрытые общества. В последнее время HRW обращает все меньше внимания на разницу между закрытым и открытым обществом. Наиболее ярко это заметно на примере Ближнего Востока. Данный регион изобилует авторитарными режимами, беспрестанно попирающими права человека. Не смотря на это, в последние годы HRW обвиняет Израиль в нарушениях международных законов гораздо чаще, чем все другие государства региона.

При населении в 7,4 миллиона человек в Израиле постоянно работают не менeе 80 правозащитных организаций, существует свободная пресса, демократически избранное правительство, независимая судебные инстанции, нередко оспаривающие решения властей, политически активные академические круги, разнообразные партии и, возможно, наибольшее количество журналистов в пересчете на душу населения.

В то же время автократические, закрытые, жестокие, не терпящие инакомыслия иранский и арабские режимы управляют странами с населением более чем 350 миллионов. Влиятельная, не испытывающая недостатка в финансах правозащитная организация, вроде HRW,  должна была бы проявить интерес к положению граждан этих стран. Вместо этого один за другим выходят доклады об ущемлении прав человека в Израиле.

HRW потеряла способность объективно оценивать Арабо-Израильский конфликт, в течение которого ХАМАС и Хезболла неоднократно убивали израильтян и прятались за живым щитом мирного населения.  Эти группировки поддерживает Иран, правительство которого открыто заявляет о планах уничтожения не только Израиля, но и евреев по всему миру. Подобные подстрекательства к геноциду являются нарушением Конвенции по Предотвращению и Преследованию Преступлений Геноцида.

Лидеры HRW отлично осведомлены о том, что ХАМАС и Хезболла ведут боевые действия в густонаселенных районах, намеренно превращая жилые кварталы в места боевых действий. Они получают все более современное оружие и готовы продолжать теракты. Они отлично знают, что в результате невозможно налаживание нормальной жизни палестинских арабов. И, не смотря на это, именно Израиль, цель террористов, становится основной мишенью критики HWR.

HRW больше всего озабочена ходом конфликта, а не его истоками. Разумеется, даже сторона, подвергнувшаяся нападению, должна следовать законам ведения боевых действий, стараясь свести к минимуму жертвы среди мирного населения. В то же время, есть огромная разница между ошибками во время действий по защите Израиля и намеренными жертвами, на которые идут ХАМАС и Хезболла.

Каким образом HRW знает о нарушении международных законов? Делать какие-либо выводы о военных преступлениях в Газе или в каком-либо другом регионе, где невозможны наблюдения за ходом боевых действий и связь с лидерами, принимающими стратегические решения, чрезвычайно затруднительно. Данные свидетелей проверить почти невозможно; многие опрашиваемые дают заведомо неверные сведения в силу своих политических воззрений или опасаясь мести палестинских властей. По оценке полковника Ричарда Кемпа, бывшего командующего британским контингентом в Афганистане в 2003-2006 годах, во время операции в Газе ЦАХАЛ "сделал для безопасности мирных жителей в зоне боевых действий больше, чем какая-либо армия в истории".

Только вернувшись к изначальным целям правозащитной организации HRW сможет восстановить свой моральный авторитет на Ближнем Востоке и в мире. В случае, если этого не произойдет, HRW потеряет доверие и ее роль сойдет на нет.

Облегчение заболевшего простудой. Не надо съеживаться при каждом кашле, принимать цветастые витамины, жевать чеснок. Можно с полной грудью чихать на всё, распространяя бактерии и полное презрение к попыткам окружающих скрыться от сумеречного гудения осеннего ОРВИ, глотая витамины, нюхая чеснок, etc.

Несколько наиболее интересных работ в стоп-моушн за последнее время.

Пародия на интро ролик Pixar

В своих малонужных путешествиях рыцарь НектАрин размышлял, кого напоминают ему буквы алфавита. И вот что он надумал:

Ё - нацменшинство. Безуспешно борется за признание

Э - еврей

Ж - оживленный матный интеллигент

Й - сухой учитель геометрии и педант

Я - обрусевший азиат

А - грудь на распашку

Ю - томная кавказская красавица в усах

Х - глухой, но грубый старец

Ъ - белогвардеец и дворянин

Б - крутолобый, легко лезет в драку

Ф - ходит с зубными протезами

Р - бывший мичман, громкоголосый

Щ - деревенская бабка

Безобразия в Петербурге вошли в решающую стадию. Газоскреб — финальный этап разрушения архитектурного облика города.
Ссылки
http://ecoist.livejournal.com/111208.html
http://bashne.net/

Несвобода живет в сердцах. Особенно к тирании питают слабость интеллектуальные сливки, профессора, литераторы. Подобное можно понять, скажем, у художников, людей визуальных, порывистых, но именно интеллектуалы стремятся подчеркнуть свою конфронтацию с окружающим мягкотелым обществом — очевидно, презирая его за «потребительство» — или выставить себя борцами с режимом. Многие американские профессора на полном серьезе считали президента Буша воплощением Гитлера и теперь с гордостью рассказывают о пережитых репрессиях и страданиях в годы кровавой диктатуры. При этом любовно относятся к мусульманским экстремистам, латиноамериканским диктаторам и восточно-азиатским тиранам.  Безграничность познания и обилие мнений ведет к тоске и жажде упрощения. Сложно выбрать, образно говоря, йогурт, если на прилавке более 40 сортов. А вот если сорт — один, называется кефиром, и бывает совсем не каждый день — выбор гораздо проще. И сердца, удрученные многими знаниями, стремятся к этой неслыханной, пастернаковской простоте. 

Поэтесса Ц.: «Люблю я Самиздат и прочие обители графомана. Стоит указать в жанре — эротика, и на любой лирический станс попрет измученный гормонами посетитель!»

В своих бесконечных странствиях (нет чтобы делом заняться) рыцарь Нектарин изведал скорбей и радостей, наблюдая жизнь в различных проявлениях. Люди, согласно наблюдениям рыцаря Нектарина, равно не отказываются жить в молчаниях поселков вокруг полузаброшенных заводов и среди режущих блеском сетчатку хрусталей небоскребов, как внутри оных, так и у подножий, притом у последних характерной видовой особенностью является стаканчик с мелочью. Сердцу Нектарина обе подобные крайности претят. И, хоть страннику домашний уют неведом, в пути рыцарь встречал самые удивительные жилища.

В своих странствиях верхом на верном, скрипучем коне Диатезе рыцарь Нектарин с помощью упорства и общественного транспорта добрался до конца света. Свет гаснет и падает в воды бесконечного моря, мягко вгрызающегося в скалы, на которых, во избежание полного и беспросветного окончания освещения, установлен белостенный маяк. По вечерам он бросает на окрестности короткий взгляд, быстро моргает три раза и вновь слепо смотрит во тьму. А ламантины, эти толстокожие вариации на тему русалок, выплывают поглазеть на мерцание сверху и толкаются, как плотные щетинистые мотыльки вокруг лампы.

В своих странствиях рыцарь Нектарин, воспетый в поэме величайшего стихотворца и минизингера Окраинных Земель Сержа Блюма (известного в прочих странах как Сергей Цветков) повидал много диковин и чудес. Например, заблудившийся на сельских просторах катер, вероятно, вдохновивший неизвестного народного пиита на создание бессмертных строчек про потерянную в воздушном пространстве над прериями Украины подводную лодку. Хотя есть и другие предположения о происхождения шедевра.

В результате успешно проведенной операции по изменению гендерной принадлежности кофя с мужского рода на средней — кастрация проведена без наркоза, тупым орфографическим словарем — мужайтесь, знатоки грамматики, стиснете зубы, любители запятых! Теперь, в эпоху равноударности рафинированных языковедов и нерафинированных прочих, каждый имеет свое право. А потому, возжелав академических негромких почестей, ступлю и я на скользую стезю лингвистики. Поскольку из иронических рассказок принадлежность этрусков (или уже этрусов) к славянам уверенно пришла в науку, ответ Чемберлену дает простой слововед-русофоб.

Итак:

Рассуждения самопального лингвиста

Как известно, в русском языке большинство слов — заимствования. Взять к примеру кваснейший чеснок, незаменимый в общественном транспорте. Зоркий русофоб сразу распознает, что это сочетание английских слов chest и knock. То есть, описываем эффект поглощение излишней дольки чеснока, вызывающий эффект сильного удара в районе груди и, соответственно, последующую изжогу.

Теперь возьмем слово «изжога», если уж наше исследование идет по пищеварительному тракту. Каждому, кто не совсем еще потерял остатки разума, ясно видно, что слово происходит от двух английских  «is shock». Что точно соответствует реакции на эту самую изжогу.

Разоблачив коварные козни славянофилов с их претензиями на оригинальность русского языка, уже ничего не стоит разглядеть в псевдо-славянском слове изба — east back, то есть нечто стоящее back in the east, далеко на востоке. Правда, другие пуристы утверждают, что изба — это is bug, метко подмечая наличие насекомых (bugs) в постройках.

Наконец, отечественный топор, очевидно, происходит от top ore, что значит «верхняя руда», подразумевая, что раньше, до повальной индустриализации и перевода промышленности в Китайскую Народную Республику, топоры делали из металлов, добывавшихся из легкодоступных рудных месторождений, выходящих на поверхность земли.

И так далее, вплоть до прибытия скорой.

Август — предчувствие сентября. Еще далекие от осени числа не успевают обрасти нулями и палочками, как на красноватом песке  дорожек появляются смятые, как прочитанная газета листья. Вместе с появлением в витринах школьных тетрадок и чудовищных рекламных карандашей (привет от сиринских далеких берегов) летняя духота истончается, морской ветер пригоняет стада насупленных коровьих облаков, заслоняющих надувшимися животами остатки света. На ветвях из глубины зеленых яблок проступает съедобная бледность, рождаемая изнутри стремительно чернеющими косточками, легкомысленные шлепанцы сменяются стоптанными кроссовками и строгими туфлями, а позабытая дома куртка заставляет вставать дыбом волосы на открытых непогодам конечностям. Острые пики гладиолусов — на задних стеклах отъезжающих в город машин, в газетного кульке на станции пригородной электрички, из пластикового ведерка у обочины дорог. Ольмекские, доколумбовы профили картошек, открывающиеся вилам сельскохозяйственных археологов. Хвоя, налипшая на смуглые шляпки подберезовиков, похожие на стеганные телогрейки грибников. Август готовит всех к осени, пробуждая и в самых беззаботных доисторическое чувство подступающих с севера теней, заставляя непривычно закутываться, уходить с открытой всем воздушным потокам веранды, скрываться в глубине дома, у растопленной впервые за лето печи, запасаться соленьями и повидлом или хотя бы дает повод отправится с корзиной в притихший лес  на прогулку, чтобы на обратном пути услышать откуда-то сверху курлыканье уходящего лета.